Он бросил метровку, почесал за ухом.
— Восемнадцать, — радостно загудели кругом. — Вот это да!
— Чорт ее знает, я почему-то прикидывал на двадцать! Иль обчелся сейчас?
— Да что ты, что ты! — заговорили кругом взволнованные голоса. — Мы тут сроду ржи не сеяли, да разве тут место, погляди…
Но тут председатель, наверно, вспомнил, что у него по плану значилось двенадцать центнеров с гектара и, трижды плюнув, рассмеялся довольным усталым смехом.
— Да, восемнадцать центнеров, товарищи колхозники! — сказал он и сдвинул на затылок фуражку.
Луна вышла сразу же после захода солнца. Агрегат Агафоновой без огня все еще ползал по участку.
Белесые холмы Чернозатонских гор, сливавшихся с горизонтом, сухими пятнами поблескивали на краю полей. Они были видны далеко, будто луна освещала их с особенной силой.
Была луна, и в голубом, сияющем воздухе ранней ночи все еще желтели, будто оставившие на себе солнечный свет, длинные поля ржи и пшеницы; и чем выше всходила луна, тем ярче светили полевые краски земли. Казалось, что сейчас откуда-нибудь выглянет солнце, — так сияли хлеба.
Вдоль дороги горели костры комбайнерских бригад.