— Невиданный народ, — говорят они. — Дай им волю, завтра уйдут воевать.
Экипажи машин подбираются так, чтобы на одного обстрелянного фронтовика было два-три запасных. Запасники из кожи лезут вон, чтобы стать достойными своих боевых командиров. Коммунисты и комсомольцы открывают список отличников учебы.
— Мы не успели и оглянуться, — говорит инструктор, — как Чумаков стал отличным командиром танка. Питомец — прекрасным водителем, а Бутенко успел стать и командиром танка и радистом.
Энтузиазм творит с людьми чудеса. Все, что казалось сложным и трудным, сейчас постигается легко и быстро.
Вот ушли на фронт со своими воспитанниками сержант Перелыгин, старший сержант Харам, младший сержант Козлов. Их экипажи сдали испытание на «отлично». Увели танкистов-разведчиков комсорг Шляконов, комсомольцы Гладков и Леснов.
И на дорогах к лагерю взвивается крутая пыль: опять идет запас!
В минуты отдыха молодежь собирается вокруг «стариков». Они рассказывают о сражениях, в которых недавно участвовали.
Сержант Шутьков, награжденный орденом Красного Знамени, видно по всему, не оратор. Слова извлекает он медленно, но говорит дело. Слушают его, затаив дыхание. Сначала рассказывает он о неприятеле, о том, что немец не любит лобовых атак, а старается обойти с фланга. Их танки избегают встреч с нашими танками, если же и дерутся, то только в случае своего явного превосходства в силах.
— А у меня так произошло, — весело говорит он. — Шел я на фашистов под огнем, и соскочила от удара осколка гусеница танка. Клык заскочил на ролик. Неприятель в восьмистах метрах. Ну, развернул башню на врага — и давай. А водителя послал починять гусеницу.
— Под огнем, товарищ сержант? — раздается вопрос.