Уже лес окутала ночь, а работа продолжалась. Свет молодой луны почти не проникал в лесную чащу. Здесь было темно и сыро. Белые пятна тел, копошащихся в болоте, едва угадывались даже вблизи.
Девушка-санинструктор нетерпеливо кричала в темноту:
— Черемисов! Слышите меня, Черемисов? Выходите, а то простудитесь.
— Совестно, Таня, — добродушно отвечал ей чей-то охрипший голос. — Теперь штаны свои до утра не найду.
— Выйдите, я вам что-то скажу, — настойчиво продолжала она.
— Да как же я выйду? — отвечал ей все тот же хриплый голос под хохот соседей.
— Черемисов, я вас в последний раз предупреждаю… Сейчас доложу комбату… Слышите вы или нет?..
Вскоре народ стал одеваться, потому что танки уже начали проходить по свежей, прогибающейся под ними гати, Это была третья гать за день. Оставалась еще одна, последняя, — дела на два часа.
4
Генерал открыл глаза и сделал знак водителю остановиться.