Среди отличившихся при овладении городом были дивизии и полки, пришедшие с Кавказа после боев на Тамани, в том числе и полк Воротынцева. Один из замечательнейших кавказских полков, с победами прошедший от Терека до Черного моря, он участвовал в освобождении Житомира, осуществляя вместе с другими обходный маневр, и в те дни, надо признаться, не особенно был доволен ролью, выпавшей на его долю. Задача, поставленная Воротынцеву, была сложна, но, по мнению многих офицеров, — неблагодарна, ибо чувствовалось по всем признакам, что он будет обходить город с фланга, а следовательно — и не ему выпадут радости встреч в Житомире.
Утром 30 декабря полк развернулся на хуторах в долине реки, в районе знаменитых своей красотой гранитных скал. Бои шли стремительные. Весь день прошел в большом напряжении.
И потому ли, что люди испытывали чувство яростной ненависти к врагу, потому ли, что их подогревало желание во что бы то ни стало увидеть себя в приказе, потому ли, что их вызывала на соревнование зависть к товарищам, штурмующим город, а может быть, все вместе взятое да еще естественное желание достойно и памятно закончить истекший год и с победой встретить новый, — но полк сражался с невиданной для него самого дерзостью, самозабвенно и ожесточенно, с той чувствительностью к изменениям боевой обстановки, когда приказ командира мгновенно становится личной волей всех участников боя.
Воротынцев шутил:
— Этак, пожалуй, и в нынешнем году дело закончим.
Но когда в ночь на 31 декабря положение окончательно определилось в том смысле, что полк в город не войдет, настроение молодежи упало, и тогда ветераны, дравшиеся в полку еще на Тереке, подали мысль: во что бы то ни стало устроить новогоднюю встречу.
Встрече этой офицеры собрались придать, кроме того, особое значение. Год назад, ровно в полночь, когда на Спасской башне Кремля звучали куранты и Михаил Иванович Калинин поздравлял советский народ с Новым годом, полк, бывший тогда в войсках, сражавшихся на Кавказе, с криком: «Даешь Новый год!» поднялся в наступление и потом без отдыха наступал весь год.
Второй эшелон полка стоял на хуторах. Штаб Воротынцева помещался в хате колхозника Ивана Андреевича Терещенко.
Стол был накрыт, как в мирные годы, человек на тридцать, хотя ждали не более половины. Но так уж исстари заведено на Украине: Всегда иметь свободное место и кусок пирога для любого нежданного гостя. Недаром и говорится: «Гость-нá-гость, хозяину радость».
Винегрет из картофеля и бураков с яблоками в пяти огромных суповниках, холодец из трех петухов, форшмак из селедки и селедка целиком — с петрушкой во рту, жареный кабанчик, начиненный «сушкой» (сухими фруктами), пирог с глянцевою медовой коркой и глубокая миска с португальскими сардинами, для удобства гостей вытряхнутыми из коробок и для вкуса засыпанными мелконарубленным луком, — все это сразу было выставлено на стол, чтобы не бегать в кухню в разгар праздничных действий, а главное — чтобы гостям было конкретно видно, как им строить свою программу, из чего, так сказать, исходить.