— Значит, перед тобой, Коган, сады, — сказал довольный Климов, уже сразу установивший, что Коган устроил свой командный пункт, как полагалось. — Слышишь? Соловьи поют. Утром присмотрись, в чем там дело.
Широкоплечий Коган тихо ответил, что присмотрится. Его крупное мясистое лицо с большими внимательными глазами ничего при этом не выразило. Это был не удивляющийся ничему человек.
От Когана Климов наощупь двинулся опять к Кистеневу и едва разыскал его в ста метрах от боевых порядков правофлангового батальона.
— Ну вот, теперь ты правильно устроился, молодец! Отсюда и ночью весь батальон как на ладони. Огневые средства расставил?
— Так точно.
— Как расставил? Объясни.
— Как были у того батальона, что здесь стоял, так и я расставил.
— Правильно. Вот это правильно. Пускай немец пока что не догадывается о нас.
— От Кистенева — на левый фланг, к Кочегарову, хотя заранее был уверен, что у того все в порядке.
— Что у тебя?