— Довольно, Кочегаров! Иду в бросок!
Спотыкаясь о немецкие трупы, Макалатия повел своих бойцов к Кишберу. Теперь его трудно было отличить от остальных — лицо почернело, слетела пилотка, в руках у него был автомат, как у всех. Теперь он командовал не словами, а своим примером.
За насыпью немецкий снайпер в упор выстрелил было в Злуницына, но промахнулся, и пулеметчик Недошковский короткой очередью срезал немца.
Еще не отработали наши пушки, как Злуницын вскочил на гребень насыпи и свалился на немцев. Все бросились вперед.
К насыпи подошли пушки Глуховского. Мост был разбит, наводить новый не было времени.
Капитан Островский крикнул сапер:
— Товарищи, срочно помочь!
Со всех сторон сбежались с досками и бревнами, подняли орудия плечами.
Пушки перенесли, можно сказать, на руках, но с самоходками было труднее — с ними пришлось повозиться.
Саперы и разведчики объединялись в штурмовые группы. Рядовой Ткаченко по узкому коридору вел артиллерию батальона. За ними, не отставая, торопилось несколько самоходок, с них время от времени соскакивали бойцы и приступали к очистке дороги. Это были тоже саперы.