Берлин 1947 года, с опустевшими императорскими дворцами, с разрушенными гитлеровскими штабами, без полицейщины вильгельмовского и гитлеровского режимов, выглядел гораздо уютнее старого Берлина, хотя «уютный», пожалуй, не то слово, которое можно применить, когда говоришь о развалинах.
Но в конце дождливого мая 1950 года Берлин стал совершенно неузнаваем. Развалины перестали бросаться в глаза, хотя множество зданий еще не восстановлено. И потом — развалин, оказывается, не так уж много.
Вместо них — либо чистые, напоминающие спортивные площадки пустыри, либо новые скверы и новые стройки.
Демократический Берлин строится в каждом квартале, да как еще строится! Известковая пыль, не опадая, стоит над улицами, грохочут подъемные краны, пахнет сырым цементом и лесом. Возводятся жилые дома для рабочих, целые улицы домов. Многокилометровая аллея имени Сталина сейчас создана почти заново.
Резко изменился и внешний вид самих улиц. Витрины многочисленных магазинов нарядны и заполнены товарами. На подоконниках жилых домов — ящики и полочки с цветами. Из квартир доносятся звуки радио, патефонов, роялей, скрипок. Девушки-полицейские с завитыми волосами весьма предупредительны.
К чему же сегодня приготовился Берлин — к празднику троицы или к Общегерманскому слету молодежи?
Но раньше, чем ответить на этот вопрос, нужно установить, кто эта молодежь, заполнившая столицу, откуда она.
2
Пять лет назад в Германии не было и не могло быть этой молодежи.
Одни из этих девушек и юношей, что, взявшись за руки, танцуют сейчас в небольшом сквере, в точке скрещения пяти шумных улиц, были тогда еще так малы, что говорить о них как о сознательных гражданах не приходилось.