— За Германию единую и демократическую!
И только успокоился зал, как снова пронесся грохот рукоплесканий.
— Хеннеке! Хеннеке! — раздались голоса в разных концах огромного зала — В президиум Хеннеке!
И тут все увидели, что в зал вошел и скромно стал у стены зачинатель стахановского движения среди восточнонемецких шахтеров, Хеннеке, — высокий худой человек лет пятидесяти или немногим более.
Его тотчас узнали. Молодежь поднялась с мест. За нею поднялся и президиум.
— Хеннеке! Хеннеке! — раздавалось все громче, а старый шахтер, подняв глаза к верхним балконам зала, счастливо улыбался и рукоплескал узнавшей его молодежи.
Потом он спокойно направился в президиум и сел за стол, рядом с заместителем председателя Совета министров. Спокойствие его было поистине великолепно. Так может держаться человек, осознавший себя хозяином страны. Его вид, достойный и торжественный, еще более радует собравшихся. Овация с трудом утихает.
Вскоре аплодисменты снова потрясают зал. У трибуны — советский делегат, секретарь ЦК ВЛКСМ Вячеслав Кочемасов.
Берлинский конгресс молодежи проходил с необычайным подъемом. Восторгу и воодушевлению делегатов не было предела. На этом слете молодая Германия возвращала свое отечество в великую семью свободолюбивых народов. Она пожимала протянутые к ней руки дружбы. И из всех протянутых к ней рук наиболее дороги ей руки советских людей.
В то время как зал неистовствовал, приветствуя советского делегата восторженными кликами: «Сталин!», «Комсомол!», «Дружба!», — я внимательно вглядывался в присутствующих. Я видел восхищенные лица, блестящие, взволнованные глаза, выражение любви, доверия и надежды.