Он еще не отвел оцепенелого взгляда от двери, в которую вышла жена! Наконец ноги его подогнулись точно сами собою; он сел; выпустил из руки рюмку и стал кусать губы.
Мертвая тишина продолжалась до конца обеда...
После мой спутник поклонился мне молча и пропал. Та, которая поклялась ему, та, которую он поцеловал...
(На этом месте в рукописи нельзя разобрать многих слов:
они забрызганы чернилами, по-видимому оттого, что перо было брошено на бумагу.)
Я подсмотрел однажды, как... плакала украдкой... мне...
тесно с ним под одним солнцем... мы встретились... оба вместе упали. Он не встал, я хромаю.
(1832}