А сам рад-радехонек, что прибыло пополнение, появились боеприпасы.
Минут через пятнадцать из батальона подошли еще три бойца, потом еще и еще. К полуночи я торжественно объявил под грохот немецкой артиллерии:
— Нашего полку прибыло! Теперь у нас мощный гарнизон — 18 бойцов!
Больше стало у нас вооружения. Теперь в нашем распоряжении был пулемет «Максим», который мы немедленно установили в подвальном помещении. Отсюда командир пулеметного расчета гвардии старший сержант Воронов мог держать под обстрелом всю площадь. Прибыли к нам три бронебойщика с ружьями ПТР. В запасе было достаточно патронов и автоматных дисков. И еще радовало то, что мы больше не были оторваны от батальона. В ту же ночь связисты протянули линию и в подвале второго подъезда, где разместился «штаб» нашего небольшого гарнизона, появился телефон. Наш позывной был «Маяк».
На следующее утро гитлеровцы вновь обрушили на наш дом град снарядов. Казалось, они хотели стереть с лица земли здание, в котором потеряли хорошую позицию. И хотя наш дом был сильно изрешечен, все же он стоял прочным бастионом, неприступной крепостью.
* * *
Огневые налеты на дом не прекращались. Но теперь и враг стал получать от нас ответные удары. Ночью я позвонил командиру роты:
— Говорит «Маяк».
— Слушаю, — ответил командир роты.
— У нас есть хорошая позиция для снайперов.