От Волги до Одера
В течение 19 ноября к нам приходил политрук три раза. Собрав людей, он сделал сообщение, глубоко взволновавшее нас.
— Товарищи! Ваша служба не пропала даром. Покуда мы здесь, обороняя Сталинград, сковывали и изматывали отборные вражеские дивизии, наше командование по приказу товарища[25] Сталина смогло здесь же, вблизи Сталинграда, сосредоточить мощные резервы. Сегодня утром наши войска севернее и южнее Сталинграда перешли в наступление. На обоих направлениях они прорвали вражескую оборону, и в прорыв устремились наши танкисты…
Когда немного стих взрыв радостных восклицаний, пулеметчик Воронов спросил:
— Товарищ политрук! А когда мы тоже вперед пойдем?
— Будет приказ, товарищи, и мы пойдем вперед. Непременно пойдем!..
Ночью по телефону нам сообщили из роты о том, что наши войска южнее и севернее Сталинграда успешно продолжают наступление.
— И мы постараемся поддать врагу побольше жару! — заявил я от имени гарнизона нашего дома. И хотя назавтра он обрушился на наши позиции страшным огнем, настроение у нас было праздничным. Все мы чувствовали себя теперь во много раз сильнее и знали, что гитлеровцам в Сталинграде — конец.
Мы все время интересовались, как идет наступление. И когда политрук пришел к нам снова и сообщил радостное известие, что наши войска, врезавшиеся двумя громадными клиньями в позиции врага, соединились в Калаче, что огромная вражеская армия под Сталинградом окружена и взята в стальные клещи наших войск, у нас был особенно радостный день. Мы обнимали «поздравляли друг друга.
Скоро наступил и наш черед пойти вперед. В ночь на 25 ноября нам стало известно, что будем наступать.