— Но если меня будут спрашивать, что я должна сказать?
— Скажите, что я сошел с ума.
Гарвард улыбнулся, и повертел указательным пальцем около темени.
— Very well[2], - ответила мистрис Гарвард, и тоже улыбнулась. Она знала, что муж ее пустяками заниматься не станет.
И она больше его не расспрашивала. Полгода спустя, в имении Гарварда, около Флагстафа, высилась великолепная обсерватория с подвижным куполом. К широкой щели его был направлен, в виде большой пушки для обстреливания звездного неба, один из самых сильных телескопов, какие до того существовали. На горе, около обсерватории, на каменной башне в сто метров вышиной, помещался электрический фонарь, какого до этого времени никто в мире не видывал, и к нему со всех окружающих электрических фабрик были проведены кабели небывалой толщины.
С тех пор все ночи, когда небо было ясно, Гарвард проводил на обсерватории.
Вначале Анни волновалась; она боялась, что бедный Джеймс в самом деле рехнулся. Но он во всем остальном был так умен и проницателен, так много работал, и обнаруживал такое самообладание в управлении своими делами, что ей поневоле пришлось отказаться от этого предположения. Чтобы проверить себя, она иногда ночью вскакивала с постели, и осторожно, на цыпочках, пробиралась до двери обсерватории. Тут, приложив глаз к замочной скважине, она подолгу наблюдала за Джеймсом. И ничего особенного она не замечала. Он сидел на лестнице, установленной на круглом рельсе, смотрел в трубку телескопа, иногда что-то записывал или рисовал, иногда, отбросив голову назад, погружался в думу. Молчание прерывалось только тиканьем часового механизма, который двигал инструмент в сторону противоположную движению Земли, удерживая наблюдаемую планету на одной в той же точке. Успокоившись, Анни также осторожно возвращалась в постель. И Гарвард ничего не знал об этих ночных экскурсиях жены.
Однажды ночью население Флагстафа проснулось от ослепительного света, который казался ярче дневного и который вдруг ворвался в окна, сквозь щели штор и занавески. Собаки лаяли, петухи истово пели, коровы мычали, лошади ржали, проснувшись все разом. Все в испуге бросились к окнам. Свет то погасал, погружая все в густой мрак, то вновь появлялся через известные промежутки. Это очевидно был не пожар. От людей, которые возвращались по улице, взволнованно размахивая руками и громко бранясь, узнали, что это Гарвард делает какие-то опыты с электрическим освещением. И так как запретить ему этого никто не имел права, то обитатели Флагстафа пожали плечами в вновь улеглись спать.
Освещение это, с промежутками в несколько дней, повторялось раз пятнадцать а потом прекратилось.
Анни, давшая мужу слово молчать, ни о чем его не расспрашивала. Но после одной из этих иллюминаций, когда она лежала в постели с раскрытыми глазам, она увидела вдруг Джеймса, который вбежал в комнату очень взволнованный и торопливо сказал: