— Какъ убѣгла? Что ты говоришь, разбойникъ? Убью я тебя за эти слова твои!
— Есть воля ваша, а только я правильно говорю. Нѣтути ихъ, нигдѣ нѣтути. И Глашка съ ними убѣгла, проклятая.
— Такъ увезли ее, увезли! Украли мою Катеньку, похитили!
— Убѣгла...
— Молчи, холопъ! — бѣшено крикнулъ Лука Осиповичъ, хватаясь за ножъ, съ которымъ онъ на медвѣдя хаживалъ. — Душу вышибу за такое слово!
— Не гнѣвайтесь, баринъ, извольте выслушать. Если бы украли, такъ Глашку бы не взяли, а то, вишъ, вмѣстѣ пропали. А вонъ и коммодъ съ барыниными вещами открытый стоитъ, вещи изъ него брали, укладывались.
— Гдѣ же люди всѣ? Гдѣ Прошка, Евстигнѣй, Машка?
— Въ кухнѣ всѣ дрыхнутъ, мертвецки пьяные.
— Буди ихъ, на смерть ихъ бей и ко мнѣ! Они должны знать, кто тутъ былъ, они видѣли!
— А вотъ сичасъ допросимъ ихъ, лѣшихъ, я ихъ подыму, образумлю.