— Тутъ нѣтъ никакой Нади, — сурово отвѣтилъ онъ. — Тутъ есть „вольная“ Надежда Игнатьевна, моя невѣста, будущая купчиха и тебѣ тутъ дѣлать нечего. Ступай себѣ съ Богомъ, проспись!
— Ой-ли?
Порфирій подперъ бока руками и нагло засмѣялся.
— А ежели я не пойду?
— А не пойдешь, такъ я велю молодцамъ шею тебѣ намять и въ часть отправить, а въ части тебѣ баня будетъ, хоть сегодня и не суббота.
— Это мнѣ то? Ну, а ежели баня то будетъ не мнѣ, а Надькѣ?
Иванъ Анемподистовичъ вспыхнулъ.
— Прочь, холуй! — крикрулъ онъ. — Кнутьями велю отодрать, коли не сгинешь съ глазъ въ ту же минуту!
— Потише, купецъ, не пыли!
Порфирій наклонился къ самому уху Ивана Анемподистовича и, понизивъ голосъ, проговорилъ: