— Слушаю-съ, матушка барыня. Отъ имени Павла Борисовича приказать?
— Отъ моего имени.
— А если управляющій то безъ барскаго приказа не пошлетъ?
— Дура! Какая ты у меня дура, Глафира! Ты скажи ужъ только, а тамъ не твое дѣло. Если на разсвѣтѣ нарочный не выѣдетъ, сказать мнѣ.
— Слушаю-съ.
Катерина Андреевна знала, что друзья, каковыми были Павелъ Борисовичъ и Черемисовъ, будутъ говорить очень много и, конечно, объ очень интересныхъ вещахъ, а потому, отпустивъ ихъ послѣ обѣда курить и кейфовать, неслышно поднялась наверхъ, до комнаты Черемисова, и выслушала все, что они говорили. Чувствуя признательность къ Черемисову, она рѣшила услужить ему во что бы то ни стало и сюрпризомъ показать здѣсь въ „Лаврикахъ“ ту дѣвушку, которая произвела на него такое впечатлѣніе. Хорошо понявъ, что купленную обманомъ дѣвушку можно отобрать у купца, Катерина Андреевна рѣшила сдѣлать это, но безъ согласія Павла Борисовича пока не смѣла и, отдавъ приказаніе послать за Шушеринымъ, отправилась выпросить на это согласіе Павла Борисовича, получить каковое надѣялась вполнѣ.
XVIII.
Катерина Андреевна безъ всякаго труда уговорила Павла Борисовича начать противъ Латухина, обманомъ купившаго у него крѣпостную дѣвку, дѣло.
— Нельзя позволить, дорогой мой, чтобы тебя такъ нагло одурачили, — говорила Катерина Андреевна. — Вѣдь послѣ эти хамы надъ тобой же смѣяться будутъ. Наконецъ, Черемисовъ такъ много сдѣлалъ для тебя, что стыдно не отблагодарить его, а чѣмъ же его лучше отблагодарить, какъ не тѣмъ, что подарить ему дѣвушку, очень ему полюбившуюся? Она, конечно, очень скоро забудетъ своего купчика и будетъ счастлива съ Черемисовымъ. Жениться онъ, конечно, не женится на ней, но устроитъ ее отлично.
Павелъ Борисовичъ хотѣлъ и Черемисову угодить да и досадно было ему, что Латухинъ и Шушеринъ такъ ловко его обманули. Онъ согласился съ доводами Катерины Андреевны и одобрилъ ея распоряженіе о вызовѣ Шушерина.