— Плохи. Помилуйте, Павелъ Борисычъ, какое мѣсто намедни отпалили на нихъ, страхъ! Какъ же имъ плохими то не быть? Лѣвая совсѣмъ ослабла, гляди, обезножитъ.
— Каурыя есть. Хороши вѣдь?
— Худы ли лошади! Намедни генералъ Дельвиговъ говоритъ: трехъ бы, говоритъ, тысячъ за каурую тройку Скосыревскую я не пожалѣлъ, такая, говоритъ...
— Ну, хорошо, знаю, — перебилъ баринъ. — Надо мнѣ, Скворчикъ, одно дѣло обдѣлать, большое дѣло!
— Слушаю.
— Озолочу, ежели удачно будетъ, на волю отпущу.. .
— Больно мнѣ нужна воля ваша! Зачѣмъ мнѣ она?
— Ну, хорошо, хорошо, но перебивай!
Павелъ Борисовичъ задумался, потянулъ изъ трубки, но она погасла уже. Онъ молча протянулъ ее казачку.
— Спитъ Ванька-то, — засмѣялся кучеръ.