С этими мыслями я поднимаюсь по лестнице и открываю дверь квартиры.
Что это? В прихожей горит свет. Она собирается, уходит и надевает пальто, поданное ей гостем.
— А мы идем в театр, — обращается она ко мне с деланно-приветливой безразличной. вежливостью.
Господи! Как я ненавижу этот изысканный тон, которым она говорит со мной в присутствии посторонних. Сдерживаюсь и с каменным лицом, вежливо раскланиваясь, прохожу мимо.
Желание поделиться с кем-то моими воспоминаниями быстро угасает. Здесь мне не с кем делиться…
Оставшись один, я погружаюсь в раздумье. В сущности, что мешает мне расстаться с домом, в котором порой я так остро чувствую себя лишним? Я знаю, что понять меня до конца могла бы только та девочка в голубом платье, кинувшая мне, побежденному, розу.
Нет, я не могу больше, я уйду…
Я открываю ее секретер. Первый раз в жизни я делаю это без спроса. Но ведь я не возьму ничего чужого. Я только положу в маленькую шкатулочку ненужный мне теперь цветок. Кому же больше мне его отдать? Не существующей девочке в голубом платье? Где она и что с нею? Может быть, ее и не было никогда и она только плод моего воображения?
Я поднимаю крышку шкатулки… Я не любопытен, мне не надо знать чужих тайн… Но моя рука, кладущая туда розу, невольно натыкается на твердый металлический предмет. Он мне странно знаком на ощупь… Я вынимаю его.
…Боже мой! Беленький эмалевый крестик… Мой и ее… Крест нашей жизни.