А что может быть, так я и не мог добиться.
Само собой разумеется, что в ту ночь мы так и не спали. И как-то не думалось ни о каких неприятностях. Правда, выпито было порядочно, хмель в голове шумел и все было нипочем.
Первый, как всегда, протрезвел Кудашенко:
— Знаете, ребята, а дело то все-таки неладно. Хватится, старик нашей Людмилочки. Догадается какой ее Руслан похитил.
Тут состоялся семейный совет и решили так. Людмилу под почетным конвоем довезти до дома. А самим часам к двум, протрезвев и опохмелившись, явиться к дядюшке с визитом и еще раз извиниться за беспокойство. Авось все обойдется. По правде, мы немного приуныли. Налетели на почтенного человека ночью, вытащили его из постели, племянницу своровали. Поганое дело! А Людмила нас успокаивает.
— Все, — говорит, — пустяки. Седлайте коня, я поеду и все улажу. Вы меня проводите?
Провожу ли? Я для нее тогда готов был один на Килишинский перевал к Хассуру ехать, не только что до дома проводить.
Проводил я ее до дома, посмотрел, как она, кивнув мне головкой, в воротах скрылась. Оказались они открытыми и никакой в них таинственности больше не было.
А в два часа приехали мы втроем с визитом. Чувствовали себя не совсем приятно. То ли похмелье еще не прошло, то ли совестно перед стариком было. Но все наши опасения оказались напрасными. Принял нас Абдурахман очень радушно и к столу пригласил. Людмилочка тоже за столом присутствовала. Старик при этом заметил:
— Вы не удивляйтесь. Правда, по нашим законам и не полагается женщине при посторонних быть, но мои племянницы христианки, они в русском духе воспитаны. Попробуйте их в чадру закутать. Так, разве, шутки ради, наденут, чтобы молодых людей смущать.