Паутов нашел ее на рассвете после долгих блужданий среди обгорелых развалин, в доме, случайно уцелевшем от пожарища.
Он вспомнил о том, как встретил ее несколько недель тому назад в городе, цветущую и жизнерадостную, и ужаснулся такой разительной перемене. Жалкой теперь показалась ему злоба, охватившая его, когда он поймал иронический взгляд мужчины, шедшего рядом с ней. Ему казалось, что он никогда не свыкнется с мыслью, что она, его Ася, его жена, частица его души и тела, его собственность, кем-то отнята. А теперь тоскливая жалость охватила Паутова. Он приблизился к жене и взял ее на руки.
— Ася, — сказал он, усаживая ее рядом с собой на низкую кушетку, — разве ты не узнаешь меня? Это я, Георгий, твой муж. Я приехал, чтобы взять тебя из этого ада, родная.
Нежность дрожала в его голосе.
Она посмотрела на него внимательно, силясь вспомнить что-то, давно ускользнувшее из памяти.
— Черный дым, — оказала она медленно, хмуря брови и с трудом выдавливая слова, как будто что-то мешало ей говорить.
— Посмотри, — продолжала она, — он всюду — черный дым! Он взял у меня Михаила, отнял все, все.
В глазах ее на секунду мелькнуло что-то сознательное. Потом вдруг лицо исказилось отвратительной гримасой ненависти: — Это ты убил Михаила и теперь хочешь убить меня!
Припадок бешенства мало-помалу сменился истерикой и, обессиленная, она позволила уложить себя. Скоро она уснула, может быть, впервые после нескольких суток страха и отчаяния.
Когда Паутов окончательно убедился в том, что она спит, — он отправился на поиски Михаила. Что-то странное творилось в его душе. Всего несколько дней тому назад он мечтал о том, как встретить где-нибудь в гаоляне своего врага. Подстережет, притаившись, как охотник зверя… Месть… Месть! А теперь… Зачем? Не было желания мести… Это было странно, почти радостно. Он нашел ее чужую. Да, она, если и удастся бежать отсюда, все равно чужая. И мысль о необходимости найти своего врага, спасти его для нее, для Аси, так же настойчиво вошла в его сознание, как и желание спасти ее.