«Погрей супу, не буди соседей, я сегодня плаваю».
Это означало: второго Ольга Ивановна к обеду приготовить не успела, придёт после института из бассейна поздно. А насчёт соседей — это ещё посмотрим.
Глеб швырнул портфельчик на диван, суп греть не стал и отправился на разведку.
В коридоре, как баррикады, стояли ящики и чемоданы. Очевидно, их навезли, пока он был в школе. У дверей в ванную стояли две пары лыж (Глеб подёргал крепления — ничего, подходящие); в одной комнате кто-то тихонько посапывал, в другой — тихонько пищал.
Глеб присел, заглянул в замочную скважину: на подоконнике стоял термос, стопка папиросных коробок; с края стола свешивался рукав меховой шубки. И Глеб совершенно ясно услышал: «У-и-и-онг-онг-онг!..»
Так пищат очень маленькие щенки.
Глеб сложил трубочкой губы, почмокал — за дверью запищали сильней.
И вдруг дверь распахнулась, Глеб с размаху влетел в комнату и растянулся на полу. Перед ним стояла черноглазая девочка в полосатой пижамке, но босиком.
— Зачем моего Орешка чмокаешь? Ты Глеб — пшеничный хлеб, нам твоя мама говорила! — баском, пригнув голову, сказала она.
Глеб встал, попятился к двери. Черноглазая вдруг топнула ногой и громко сказала: