Милиционер объяснил. Паренёк ковырнул по-военному, и они очутились в тёплой большой комнате с окошками и надписями: «Справочная», «Дежурный воспитатель». «Про-фи-лак-торий».
Одно окошко хлопнуло в отворилось.
— Нам узнать о пропавшей, тут из отделение милиция звонили, — сказал милиционер высунувшейся оттуда девушке.
— Зайдите.
Глеб и Гандзя вошли в другую комнату. Вдоль стен стояли высокие шкафы с ящичками. Каждый назывался: «А — АФ», или «П — ПЫ», или «Ч, Ш, Щ.». Очень странно!
За столом сидел старичок. Он ловко защёлкал ящичками, вытащил один, на букву П: долго разглядывал в нём какие-то исписанные листки. Достал ещё толстый альбом с фотографиями, потом покачал головой:
— Нет. Нету такой — Петровых Людмилы. Однако зайдите в шестой корпус, там малышек бесфамильных только что привезли.
Гандзя стиснула пальчики. Глеб дёрнул её за платок, шепнул:
— Молчи, слышишь, молчи!
Милиционер вывел их опять мимо освещённой будки на большой белый двор. Двор был чисто-чисто выметен, а посредине, под красивым высоким фонарём блестела накатанная гора. Вокруг неё были натыканы, как лес, деревянные лопатки.