Люда шагнула ей навстречу. Поставила на пол Орешка. Как-то криво улыбнулась. И вдруг села на пол и громко, во весь голос, заплакала…
Опять беспорядок
Дворник поправил тулуп, потопал сапогами и прошёлся у ворот.
Мороз становятся крепче. Фонари ровно светили на засыпанный песком тротуар, на стоящую у ворот грузовую машину — в восемнадцатую квартиру, как и обещали, к новым жильцам приехала дочка. Мальчишки не бегали по мостовой, не гоняли на лыжах. Всё было в порядке.
Правда, в конце переулка крикнул было какой-то шальной полуночник-мальчишка, но он шёл со взрослым, взрослый вёл за руку ещё второго, и дворник успокоился.
Он присел на тумбу, вытащил кисет и стал сворачивать себе козью ножку. И вдруг уронил кисет и вскочил на ноги.
С другого конца переулка показалась бегущая женщина. Она спотыкалась, скользила и всё-таки бежала.
А тот, шальной, вдруг отделился от взрослого, рванулся ей навстречу, сдёрнул с головы шапку и замахал ею.
— Нашла-ась! Нашла-ась! — закричали сразу с обоях концов переулка высокий женский и тонкий мальчишеский голоса.
«Видать, случилось чего, — подумал дворник: — порядок нарушают».