Но Ольга Ивановна, уходя с Гандзей в магазин, сказала:
— Люда, даю тебе поручение. Вот специальный ножик, ты им не обрежешься, потихоньку вычисти нам это к обеду. Смотри, вот так…
Конечно, ножик был специальный — со щёлкой и зазубринками. Может, всё-таки попробовать и сказать, что ничего не получилось?
Люда повертела ножик и положила его в таз. Орешек подошёл и обнюхал его. Где-то в конце коридора прозвонили часы.
Люда не выдержала, встала и зашлёпала валенками из кухни.
Дверь в их комнаты была открыта. Все вещи Ольга Ивановна с Гандзей уже расставили по местам.
Люда пошла по коридору. Заглянула в комнату Ольги Ивановны и Глеба. Глаза у неё сразу разбежались. На стене висели фотографии — маленькие, длинные, даже разноцветные. По полу прыгали солнечные зайчики. Солнце светило с разгулявшегося неба, отражаясь в каких-то блестящих стаканах на столике у окна. Над диваном висела самая большая фотография — военного с орденом на груди. Смотрел он совсем как Глеб, точно спрашивал что-то.
Люда, пригнув голову, шагнула в комнату. Один солнечный зайчик исчез — это на него с разбегу прыгнул Орешек.
Блестящие стаканы у окна оказались вовсе не стаканами: один был вроде вазы для цветов, над другим торчала серебряная крышка с надписью. Если бы Люда умела читать, она бы прочитала:
«Победительнице Всесоюзного первенства 1948 года по плаванию вольным стилем Ольге Авдеевой — физкультпривет! привет! привет!»