— Сию же минуту прекратить рёв и объяснить толком!
Глеб и Гандзя вошли тоже и, перебивая друг друга, объяснили.
Ольга Ивановна побледнела ещё больше, подумала и сказала:
— Значит, это была она! Батюшки мои, что же теперь делать?
Она вытерла Гандзе заплаканное лицо, поправила свою шапочку и продолжала:
— Глеб, сейчас же позвони ко мне в институт и скажи, что я, возможно, не приду на лекции. Гандзя, разденься, умой лицо, и с Глебом ждите меня. Ждите, делайте имеете уроки, и никуда не сметь уходить, поняли? Я пойду поищу сама и заявлю в милицию… Ай-ай-ай, значит это всё-таки была она!
Она или не она?
Машина ехала очень быстро.
За стёклами кабинки прыгали огромные, наверно двадцатиэтажные, дома. Неожиданно рядом вдруг вырастал тоже грузовик или низкая блестящая легковая машина. Потом прямо в воздухе вспыхивал красный глазок, и Люда с Орешком так усердно начинали вертеть головой, что у обоих болела шея.
Улицы были прямые и широкие или вдруг расплывались, и на них, обгоняя друг друга, выбегали новые машины. Тогда шофёр говорил: «Самотёка», или: «Колхозная».