Глеб вспомнил, когда-то, в этой самой комнате, мамин брат, дядя Коля, утешая её, долго ходил от стены к стене и что-то говорил.
Глеб одёрнул на себе курточку и тоже заходил вдоль окна большими шагами. Очень он был похож в эту минуту на человека, смотрящего на него с фотографии на стене!
— Раз мама сказала, что найдёт, значит найдет.
Он громко вздохнул и остановился у столика перед окном.
Блестящие планки сломанной вышки, судья с флажком попрежнему лежали друг на друге под слюдяной водой. Только загорелая девушка стояла, прислонившись к бокалу с серебряной крышкой, и в руке у неё покачивался обрывок нитки.
— Может, русский тогда сделаем, письмо? — с тоской спросил Глеб.
Гандзя молчала, и глаза у неё становились всё больше.
— Может, свет тогда зажечь, лампу?
— Не надо свет… А если её кто-нибудь украл? Или в милицию забрали?
— Ну вот, украл! — невесело рассмеялся Глеб. — Очень надо её украдывать! — Он всё-таки задумался. — А если в милицию забрали, тогда даже лучше: сюда приведут.