— Одного я не пойму, — буркнул, подумав, старший: — где он её в машину то подобрал? В магазине зачем-то, говорит…
Люда подняла голову. Щеки её разгорелись, спутанные волосы торчали во все стороны.
— Я ту вышечку не нарочно поломала, — тихо, в отчаянии сказала она. — И пловунчиков. Только за ниточку немножко подёргала, они и свалились. Одни только разочек.
— Что ещё за вышечку?
— Вот.
Люда ткнула пальцем в фотографию на стене, съёжилась и снова нырнула в подушку.
— Ничего не разберёшь!
Старший встал, повернулся к ребятам, потом к Люде и твёрдо и решительно сказал:
— Ты, махонькая, лежи. Здесь лежи, грейся. А мы, ребята пойдём справимся, какой-такой шофёр, почему завёз. Пошли?
И через несколько минут, друг за другом, одетые в форменные куртки и ушанки, они уже выходили из комнаты. Около Люды остался один — с тёмным вихром. Он накинул рубашку, подошёл к печке и отворил дверцу. Красные угли вспыхнули и зажглись ещё ярче.