Наконец Толька кашлянул, подтянулся и радостно сказал обеим безмолвно и в оцепенении стоящим около телефона бабушкам:
— Она нашлась. Понимаете — на-шлась! Кто-то откуда-то позвонил и велел передать — благополучно отбыла, школа Метростроя. Мы должны, — тут голос у Тольки дрогнул от важности, — мы должны сейчас же передать Глебу. Он с вашей Людкиной сестрой и милиционером поехали в приёмник. Но как передать, как передать, скажите? Как передать? Заклинаю вас, д’Артаньян… Ой, это я не оттуда!..
А они всё ищут
Ехать до приёмника было очень далеко.
Троллейбус остановился на большой площади. Кругом светились дома, перекликались автомобили. И ещё гудело сразу несколько гудков: низкий и густой, как масло: «У-у-у!», тонкий, повыше: «Э-э-э!» — с ближних заводов, и резкие паровозные: «Мчу! Мчу!»
Потом вошли в переулок.
Снег похрустывал под ногами. Около высокого забора спали убранные пухом деревья.
Милиционер шёл посредине, Глеб и Гандзя — рядом. Все трое молчали.
Забор кончился. За ним были широкие ворота, и в них — маленькая дверь. Милиционер толкнул её. У освещённой будки паренёк проверял пропуска.
— Вам в приёмную, в регистратуру? — спросил он.