— Они, они самые. Такие проворные! И пловунчиков этих, бог с ними совсем.
— Пловунчиков?
— Уж вы не сердитесь… За ниточку, говорит, подёргала.
— За ниточку? Ничего не понимаю!
Ольга Ивановна как была, так и села на стоящий в передней стул. А из комнаты Геннадия Петровича, куда только что пробежали Глеб с Гандзей, вышел ещё один, совершенно незнакомый, большой и очень смущённый человек в стёганке и с шапкой в руке.
И одновременно из-за скрипнувшей двери Глебкиной комнаты стали вылезать друг за дружкой мальчишки в синих куртках с блестящими пуговицами, курносые, быстроглазые, весёлые. Один держал игрушечного пловца в красной шапочке и трусах, другой пачку цветных металлических планок и плоскогубцы.
— Ребята, — прошептала Ольга Ивановна, — вы откуда? Чьи? Ох, расскажите же мне наконец!..
И тогда в передней застучали быстрые шаги, замелькали новые лица, зазвенели взволнованные и радостные голоса, и началось подробное объяснение.
А в это самое время…
В это самое время внизу, в подъезде дома, происходило следующее: