— А может быть, она… опять? — спросила она дрогнувшим голосом и покрутила и воздухе пальцем.
У Гандзи, прижавшейся к матери, вытянулось лицо и задрожали уголки губ.
— Куда ж это дочка запропастилась? — сказал шофёр. — Э, нет, погодите, здесь она…
Он шагнул в коридор и прислушался. И все в передней прислушались тоже.
Откуда-то из кладовой или из кухни в наступившей тишине приглушённо долетел знакомый звук: «У-и-и-онг-онг-онг!..»
— Раз собачонка здесь, значит и хозяйка цела, — проговорил шофер и на цыпочках задвигался по коридору.
За ним к кухне потянулась целая вереница.
Шофёр остановился на пороге и тихо приоткрыл дверь. И все остановились.
Люда сидела в кухне на полу спиной к двери, привалившись к плите. Над головой у нее пускал пар и громко распевал большой зеленый чайник. Может быть, поэтому она ничего и не слыхала?
Люда была уже без шубки. Один валенок съехал у неё с ноги на пол, на нём, уткнувшись в лапы носом, сладко спал Орешек. Во сне щенок тихонько повизгивал и вилял хвостом.