Не видать бы нам Чубарого, как своих ушей, если бы не случилось с ним беды на перевале. Это был первоклассный конь, — разве отдали бы его так просто нам, ребятам?
В первый раз его привели зимой. Все взрослые вместе с отцом ходили на конюшню, спорили о чем-то и мерили его сантиметром.
— Красавец! Не конь, а малинка! — с удовольствием говорили они, возвращаясь в теплую комнату, румяные и озябшие.
Мы тоже пошли посмотреть.
Высокий гладкий жеребец плясал на снегу у столба, терся об него головой, грыз его зубами и все время переступал с ноги на ногу. Внутри у него что-то похрустывало и переливалось.
Мы подошли ближе. Он еще пуще заиграл, забрыкался и покосился на нас темным глазом.
— Ничего себе конишка, — солидно сказала Соня, — одно плохо — хрустит очень и дергается так, что и погладить его нельзя. Ба-а-луй! — закричала она басом и смело шагнула к столбу.
Лошадь тоненько заржала, ухватила Соню за капор и дернула направо и налево.
— Убивают Шоню! — ахнула около меня Наташа.