— Мама! — сказала Наташа, слезая со стула и отправляясь за нами. — А ты что же молчишь?
Отец выставил нас из комнаты, но мы слышали — мать вступилась за нас. Она что-то долго говорила вполголоса.
— Не могу же я отдать здоровую, сильную лошадь вместо игрушки! — закричал ей отец.
— Зачем вместо игрушки? На нем ездят в школу, по всяким поручениям. Чубарый несет всю работу. А для объездов он не годится. Только замучишь и опять бросишь. Ведь у тебя же есть для этого служебная лошадь.
— А мне больше нравится Чубарый. Не желаю я потакать глупостям. Захочу — и буду ездить на нем.
Они замолчали. Мы тоскливо переглянулись: вот так похвастались Чубаркой! Что-то будет теперь?
Чубарка сам решил этот спор.
Страшные дни ледника, долгая болезнь и воспоминание о жестоких и несправедливых побоях на перевале навсегда запомнились лошади. Все страшное и неприятное, по мнению Чубарого, исходило от отца. Он положительно не мог переносить его вида. Даже голос отца заставлял его всегда наливаться злостью.
Из его рук он отказывался брать лакомства и в ужасе шарахался, когда отец пытался его погладить.
Отцу было неприятно, что Чубарка так его ненавидит, и он настойчиво принялся обхаживать лошадь.