— Нет, ничего у меня не путалось. Лошадь — самое беглое животное. А лиса у нас только по шкапам роется, за сахаром. Я это знаю наверное. Лиса у нас живет целых три года. А вы, должно быть, не видели их никогда, раз говорите такое.
И она ушла из детского сада, возмущенная и негодующая.
Я и Соня болели свинкой. Шеи распухли, выходить нельзя.
Мы сидели и тосковали, запертые отдельно от всех, в комнате с надписью: «Свинюшник».
Наружи — солнце, ласточки, всюду гроздья сирени, и все ребята уезжают в поле встречать Первое мая.
Юлю и Наташу тоже пустили встречать. Они прибежали к нашему окошку, круглолицые, уже загоревшие и облупленные. Прижимались к стеклу, что-то рассказывали, хохотали. Подводили к окошку Чубарого. Он тоже смотрел через стекло на наши закутанные головы.
Сквозь ограду виднелись линейки с ребятами. Учитель из Михайловки с флейтой, руководительница площадки с гитарой. Кто-то принес фотографический аппарат. Подъехала еще уйма народу. Стало по-весеннему смешливо и весело.
Наташу посадили на одну из линеек, а Юля и двое докторят покатили верхом. Мама вышла за калитку, помахала им вслед, а Юле сверх того погрозила. Потом пришла к нам в «свинюшник» ставить компрессы.
— Ты что это, мама, грозила?
— А то я грозила, чтобы помнила, что надо, и ехала поосторожней.