Отшельник был очень доволен: вот, мол, какой я праведный человек, дикие звери — и те чувствуют это, приходят и сразу смиряются и не хотят уходить от меня.
Мишка обошел все хозяйство, потом улегся на низкой земляной крыше погреба и заснул. Он всегда выбирал для спанья самые неудобные места.
А умиленный отшельник вернулся плести свои корзины.
Днем Мишка пропадал в лесу, а ночевать опять вернулся к отшельнику. Так прожил он дней десять. Иногда на несколько часов Мишка заявлялся на кордон и снова уходил.
Дома все так привыкли к тому, что Мишка вечно где-то шатается, что ничуть не беспокоились о нем.
Отшельник все еще хорошо относился к Мишке, хотя в глубине души, пожалуй, не имел бы ничего против, если бы этот «кроткий» олень убрался куда-нибудь подальше от него. Дело в том, что Мишка успел уже пожевать у него платок, служивший скатертью, и подрясник, съел кожаный пояс, объел и помял все цветы и наконец, забравшись за загородку к ульям, растанцовался там и повалил все ульи.
Отшельник все это терпел, но постепенно накалялся.
Однажды отшельник отправился в лес собирать на зиму хворост. Так как хижинка стояла в самом лесу и ходить было очень близко, монах, уходя, никогда не запирал дверей. Мишка, конечно, воспользовался этим.
Как только монах скрылся в лесной чаще, он забрался в избушку и стал там хозяйничать. По стенам избушки были развешаны пестрые листы бумаги, на которых яркими красками изображались разные сцены из святого писания.
Мишка внимательно рассмотрел «Битву св. Георгия Победоносца с крылатым змием». Картина, видимо, ему понравилась. Он захватил губами краешек, дернул и откусил всего змея и ноги Георгия Победоносца. Потом перешел к «Всемирному потопу», изжевал без разбору всех грешных и праведных людей с Ноевым ковчегом в придачу.