— Ну, теперь, пока рука не заживет, тебе нельзя работать. Сиди здесь на опушке. Вари картошку и посматривай на кордон. Может, будут звать нас, — тогда скажи. А то вчера опять там бранились, что нас не дозовешься.
— Ладно. Сложи мне костер и разожги, а я буду подкладывать хворост.
На ровном месте, у самой опушки рощицы, мы развели огонь под котелком и пошли рвать траву. Серпа не взяли: решили что он неправильный.
К полудню кое-как набили один мешок и вернулись на опушку завтракать. Картошка давно уже сварилась и успела остыть.
— Вот это хорошо. А то в такую жарищу горячее есть невкусно.
Мы разостлали под осинами кошму и растянулись на ней. Юля принесла еду.
Было тихо. В полдень в горах почему-то бывает особенно тихо. Пахло медом от цветов и кашки, в лесу перекликались две голосистые птицы, хрустели под ногами ветки, и снизу глухо доносился шум реки. Юля вышла посмотреть на кордон.
— Кто-то к нам приехал, и все бегут встречать!
Мы подошли к ней. Кордон внизу был как на ладони. Несколько верховых подъехали к крыльцу. У дома суетились какие-то человечки.
— Скачем домой, живо! — скомандовала Соня. — Может, это какого-нибудь зверенка привезли.