Мы так и сделали.
— Молодец, Наташа, — сказала Соня. — А я-то думаю — ревет, поди, во-всю.
— Чортовы эти ишаки! — мрачно проворчала Наташа. — До чего с них падаешь!
— А я ведь говорила тебе, что ты распускаешь Милку, — наставительно заметила Юля. — Правда, Ишка тоже непослушная, но все-таки… А падать с нее тоже очень больно, — добавила она с большой искренностью.
— И что мне, главное, непонятно, — вмешалась я, — ведь падаешь же с лошадей постоянно, и хоть бы что! Хлопнешься и встанешь. А тут…
— Потому что лошадь высокая. Пока с нее летишь, ветер тебя поддерживает, а с ишака падаешь прямо в упор.
— Ну, это что-то не так… Выходит тогда, что с дома падать лучше, чем со стула.
— Не в этом тут вовсе дело, — прервала нас Наташа, с трудом поднимаясь с земли. Мы увидели, что она упала на камень. — Не в этом дело…
Она так и не сказала, в чем же тут дело, и пошла, прихрамывая, домой.
Было ясно, что она хотела сказать: