Первый раз я кормила их на рассвете, часов в пять утра. Чтобы никого не будить, я с вечера приготовляла еду и прятала около своей кровати, а с восходом солнца вылезала через окно в сад, находила волчат и кормила. Когда они кончали есть, я забирала чашки, опять через окно влезала в комнату и снова заваливалась спать.
Волчата провожали меня до окошка и так запомнили его, что, когда я бывало засплюсь и опоздаю, они подходили к окну, становились на задние лапки, поднимали головы и выли.
Моя кровать стояла под окном. Я выглядывала, и волчата, видя, что я проснулась, прыгали от радости.
Они стали совсем ручные. Я тоже к ним очень привыкла, и если не видела их несколько часов, то уже скучала по ним.
Часто и подолгу я играла с волчатами. Мы барахтались в траве и бегали по саду. А если мне случалось притти в сад читать, они моментально отыскивали меня, садились напротив и, подождав немного, начинали меня тормошить.
Раз как-то Дианке наскучило, что я все читаю, и она, громко зевнув, уселась на книгу. Я толкнула ее, перевернула на спину и за задние лапки потянула по траве. А Том в это время схватил книгу и растрепал по листку.
У волчат была забавная привычка. После еды животы у них становились, как тугие барабаны. Они ложились на траву и ползали, разглаживая живот о землю.
Удивительно: ведь они не знали медицины, а понимали, что массаж — вещь полезная.
Как-то я бродила с ними по саду и вздумала полакомиться сливами. Снизу слив не достать — высоко. Я полезла на дерево! Трясу и слышу, как они сочно шлепаются наземь. Натрясла порядочно; Слезаю. Ищу, ищу под деревом и ни одной не нахожу. Что за притча? Полезла опять. Опять натрясла, а когда слезла на землю, увидела, что Дианка и Том взапуски подбирают и едят мои сливы.