Надо было рассеять мнение, что «Алтай кончается», что богатства его исчерпаны. «Всеми произведенными в 1848 году разведочными и преследующими ортами[38] как для отыскания новых месторождений, так и для приведения в известность прежде найденных рудников сделаны замечательные новые приобретения» 117, — говорится в отчете за 1848 год.
Таков первый результат. Но на нем Аносов не успокоился. На Горном совете снова был остро поставлен вопрос о более полном извлечении меди, о применении более совершенных методов обработки руд при помощи водяных паров. Вновь обсуждается вопрос о внедрении способа Гернгросса, опыты которого были прерваны в связи с его длительным пребыванием в Петербурге. Аносов настоятельно требует их продолжения.
Нормами извлечения металла из руд Аносов занимался до самых последних дней своей жизни. Незадолго до смерти, будучи уже больным, Аносов из Омска писал пространное письмо о необходимости расширить опыты, чтобы добиться большего извлечения металла из руд. В этом письме он сделал замечание подполковнику Гернгроссу за медлительность 118.
Аносов добивался также расширения границ горнозаводского округа. Мысль эта возникла у него после подробного ознакомления с литературой сб Алтае.
Аносов узнал, что за несколько лет до его приезда на Алтай — в 1841 году — один из видных русских путешественников, Г. С. Карелин, высказал вполне обоснованные соображения о металлоносности хребта Тарбогатая. Намечавшаяся в связи с этим в начале сороковых годов экспедиция была, однако, запрещена генерал-губернатором Восточной Сибири Горчаковым. Запрет мотивировался тем, что на китайской границе было неспокойно и появление экспедиции, в состав которой должны были войти и военные чины, могло привести к дипломатическим осложнениям.
Ознакомившись с перепиской, Аносов в письме министру финансов предложил предпринять широкое обследование Тарбогатая и для этого направить экспедицию на границы Китая.
В письме от 8 февраля 1849 года Аносов убедительно доказывал вероятность открытия новых месторождений и подчеркивал, что дело не терпит отлагательств; что касается мотивов, по которым была отменена намечавшаяся в 1841 году экспедиция, to они отпали 119.
Спустя месяц с небольшим из министерства иностранных дел сообщили, что «по совершенному ныне спокойствию в Киргизской степи имеется возможность отправить туда поисковые партии» 120.
В письме Аносову, отправленном из Москвы 10 апреля 1849 года, сообщалось, что партию можно послать, но рекомендовалось экспедицию отложить до возвращения в Сибирь генерал-губернатора, «где на месте он будет иметь возможность оказать надлежащее пособие означенным партиям…» 121.
За этим следовал еще ряд оговорок и предостережений. Словом, министр финансов хотя и не запрещал экспедиции, но отнюдь не торопил Аносова.