В середине 1816 года был построен чугунный одно-пролетный мост на Мойке. «Северная почта» писала, что «величиной, отделкой и красотой, равно как и скоростью построения этот мост превосходит другие, здесь доселе воздвигнутые… Таковые мосты, коим подобных в таком числе нет ни в одной столице Европы, обращают на себя особенное внимание всех знающих и любящих прочность и красоту публичных сооружений».
На каждом шагу Павел видел, какую большую роль в жизни родины призваны играть металлы. Стране нужно было оружие и металлические мосты. Он думал о времени, когда гудки пароходов будут раздаваться не только на Неве, но и на Волге и на родной ему Каме. Он мечтал о могуществе отчизны и готовился к труду во славу ее.
…С мыслями о будущем своей родины пришел Аносов на экзамены. Ему хотелось как можно скорее заняться горным делом.
II. «УРАЛЬСКИЕ ГОРЫ — ИСТОЧНИК БОГАТСТВА РОССИИ»
Экзамены закончились в августе. Всей компанией, одетые в новенькую форму младших горных офицеров (шихтмейстеров), прогуливались только что окончившие корпус по опустевшим улицам Петербурга.
Необычно тихо на Невском, совсем мало народу в Летнем саду, и это было досадно: хотелось, чтобы все знали, видели, что они уже больше не учащиеся, а самостоятельные люди. Скоро они отправятся ка места назначения, начнут новую жизнь — займутся разведками недр родной земли, будут строить новые плотины и домны, устанавливать паровые машины… Впереди большая творческая работа.
Окончившие получили назначения на Урал и Алтай, но некоторые, — это были сынки видных сановников, — не собирались покидать столицу.
«Избави боже от этих прогулок», — цинично заявляли они.
— Тогда зачем вы учились, к чему вам химия, металлургия, геогностика? К чему вам эти премудрости? — вспыхивая, говорил Павел Аносов, когда они проводили время в какой-нибудь ресторации.
— А это для того, чтобы заводских поучать уму-разуму, — вызывающе, явно для того, чтобы задеть своего друга, говорил один из выпускников, Девио.