Разбить остаток жизни угрожает;
В тебе и мыслям суетнейшим кров;
Так ты одно всех бед моих виною.
CCLXXV
Глаза мои! – зашло то солнце, за которым
В нездешние края пора собраться нам…
Мы снова будем с ним, – оно заждалось там,
Горюет, судит нас по нашим долгим сборам…
О слух мой! – к ангельским теперь приписан хорам
Тот голос, более понятный небесам.