При всех быть голой в полотняном облачке?
LVI.
— А чье, по-вашему, — продолжал он, — самое трудное занятие после словесности? По-моему, лекаря и менялы. Лекарь знает, что в нутре у людишек находится и когда будет приступ лихорадки. Я, впрочем, их терпеть не могу, больно часто они мне анисовую воду прописывают. Меняла же сквозь серебро медь видит. А из тварей бессловесных трудолюбивее всех быки да овцы: быки, ибо по их милости мы хлеб жуем, овцы, потому что их шерсть делает нас франтами. И — о, недостойное злодейство! Иной носит тунику, а ест овцу. Пчел же я считаю животными просто божественными, ибо они плюются медом; хотя и говорят, что они его приносят от самого Юпитера; если же они иной раз и жалят — то ведь где сладко, там и горько.
Трималхион собирался подвергнуть разбору еще и профессию философа, но в это время стали обносить жребии в кубке, а раб, приставленный к этому делу, выкликал выигрыши.
— Свинское серебро! Тут принесли окорок, на котором стояли серебряные уксусницы.
— Подушка! — принесли петлю для удушения.
— Морской морж и колкие слова! — были даны морс и корж и кол со сливой.
— Порей и персики! — выигравший получил кнут (чтоб пороть) и нож (чтоб пересекать).
— Сухари и мухоловка! -изюм и аттический мед.
— Застольная и выходная одежда! — пирожок и дощечки (носимые с собой на улице).