— Значит, он надо мной насмеялся?
Этот знакомый ушам моим мужской голос заставил меня вздрогнуть. Вслед за тем какая-то не менее возмущенная женщина сказала, кипя негодованием:
— Если какой-нибудь бог предаст Гитова в мои руки, устрою же я прием этому беглецу.
У нас обоих кровь в жилах застыла от этой неожиданности. Я, словно терзаемый страшным сновидением, долго не мог овладеть голосом. Пересилив себя, дрожащими руками я принялся дергать за полу спящего Эвмолпа.
— Заклинаю тебя честью, отец, можешь ли ты сказать мне, чей это корабль и кто на нем едет?
Недовольный беспокойством, Эвмолп проворчал:
— Затем ли ты заставил нас выбрать самое укромное место на палубе, чтобы не давать нам покоя? Прибавится тебя, что ли, если я скажу, что хозяин корабля — тарентинец Лих, и везет он в Тарент изгнанницу Трифену?
СI. Я затрепетал, как громом пораженный, и, обнажив себе шею, воскликнул:
— Ну, теперь, судьба, ты окончательно добила меня.
А Гитон, лежавший у меня на груди, даже потерял сознание. Но лишь только, сильно пропотев, мы пришли в себя, я обнял колени Эвмoлпа и сказал: