Повеселевшему Столетову этот вздох Вани прояснил многое.
— Эге! — думал теперь секретарь Монса, — да Балакирев, видно, по девчурке вздыхает… А я было, осел, подумал, что парень мироед и шельмовец какой… А он?! Значит, в ем мне клад даётся! Смышлён крепко, а облыжности нече бояться, — во все пустим его… Пусть на свой пай зашибает… нам ещё безопаснее. Нужно у Монса настоять, чтобы в нашенские его. А там все пойдёт по маслу парень — просто золото.
Слова эти, думая вслух, произносил Столетов у себя, живо переодеваясь в обычный свой кафтан и глядя в оконце вдоль улицы, вслед уходившему Ване. Он между тем, поравнявшись с поповским домом, был встречен радостною Дашею, как будто нарочно поджидавшею милого друга в огороде.
— Я на минутку забежал… К Монсу иду… с цидулою.
— Не пущу! — шутливо схватя его за плечо, промолвил, подкравшись, поп Егор.
— Нельзя долго-то… Наспех послан… Вы все… здоровы?
— Ночевали здорово, тебя проводивши. А ты, батюшка, как?
— Я-то? Здоров… Бабушка приехала… — и сам немного замялся.
— Где же она остановилась?.. Ты к нам бы её…
— Коли бы пошла, с моим великим удовольствием… Попрежь познакомиться нужно только… Она маленько своеобычлива, — невольно высказался Ваня. И у него на душе опять стало невесело.