Взяв у него свечу, Ваня осветил путь его величеству по тёмному коридорчику в апартамент государыни и вдруг почувствовал лёгкий удар по плечу.
— Затшем зкадил внис? — раздались слова Лакосты. — Ти тдеперь мой пленнык… Здубай верх.
И потащил его в его каморку.
Там они сели, и повеселевший Балакирев услышал, что Ильинична уехала за его бабушкой, а он, Лакоста, воспользовался этим удалением врага, чтобы поговорить с Балакиревым.
— Ти шеныдьзя кочишь? — задал шут Ване вопрос, устремив на него испытующий взгляд.
— Так что же?
— Каросшь… Полжи ниджево…
— Женюсь, — отвечал Ваня.
— На кхом? — с особенною интонацией в голосе спросил шут и тотчас же встал и, осторожно дойдя до дверей, заглянул на лесенку вниз. Его чуткое ухо где-то прослышало шорох.
Ничего не найдя, шут сел на прежнее место и повторил свой вопрос.