— Ты, голубчик, больно востёр стал, — обратился он с внушительною речью к своей жертве. — Теперь рассчитаемся с тобой за все обиды.
Говоря эти слова, Апраксин покрепче сдавил вертлявого Вейде, невольно застонавшего от боли.
— Польно, пиристань, друк мой, Андрей Матвеич. Ти напрасно сердится.
— Нет, не напрасно… Какой он дался тебе плут? — допрашивал Апраксин, кивая на Балакирева.
— Мой пашутил над каспатин… Катоф сатисфакция ему дайть… Пушай, камрат, пошалюй… О-о-ох!
— Врёшь… Отпущу — обманешь…
— Пашится маку…
— Побожись!
— Буть я нетшесна тшеловек…
— Какая же это божба? Вот те Христос — говори.