Ягужинский, занятый своею мыслью, не вдруг понял, чего от него хотят; поняв же, сердито ответил:
— Оставьте, пожалуйста, меня в покое! Что мне за дело до ваших желаний!
— Да видите — граф Гаврило Иваныч усильно вас просит, не я… не я…
— Что же нужно Гавриле Иванычу?
— Чтобы вы к ним сюда завернули на минуточку… долго вас не задержат, не беспокойтесь. — И сам так умильно глядит на сердитого генерал-прокурора, что тот, как ни был взбешён этою остановкою, не мог удержаться от улыбки и сказал:
— Теперь никак нельзя — через несколько минут, пожалуй!
— Так позвольте я вас здесь подожду?
— Хорошо, пожалуй! — отвечал сухо Ягужинский и скрылся за дверью, ведущей в коридорчик, к опочивальне её величества.
Любопытство назойливого дипломата было возбуждено в высшей степени, и в ожидании возвращения графа он стал перед дверью. Вдруг ему послышались какие-то голоса, и он не мог удержаться, чтобы не приложить уха к замочной скважине, не обратив внимания на то, что дверь отворялась изнутри, а не снаружи. Вдруг — бац! И подслушивающий с визгом полетел в цветочную куртину — окровавленный.
— Виноват! — начал было извиняться размахнувший дверь камер-лакей, но, увидев кровь, быстро запер дверь и скрылся.