В ту же ночь сам князь светлейший оставил Петербург, направившись в Курляндию.
Рано утром следующего дня у крыльца Ивана Бутурлина остановилась одноколка Бассевича. Из этого всем знакомого здесь экипажа вышел он сам и взялся с напряжением за тугой молоток, привешенный, по-голландски, у дверей снаружи.
Через минуту послышался шорох и медленно отворилась дверь на крыльцо.
— Дома барин?
— Не встал ещё. Приехал из дворца поздно.
— Когда же видеть можно? Спроси.
— Не смею будить.
— Какая досада! Ну, в полдень, например… мы будем двое либо трое. Предупреди, что нам нужно с ним видеться и ему наше предложение обойдётся не без выгоды… и тебе благодарность. А вот задаток!
В руку слуги опустилась светлая монета.
— Ради стараться для вашей милости. Скажем: с кем изволите заехать?