— Радуюсь за вас!
В это время вошёл дневальный и спросил по-немецки:
— Кто из вас, господа, приехал из Петербурга к полковнику? Он просит к себе!
— Я, — ответил агент. — Но могу подождать…
— Зачем же! — ответил офицер. — Это ваша сумка? Возьмём её и пойдёмте!
Застигнутому врасплох оставалось одно: немедленно следовать.
Вот они и перед светлейшим.
— Где ключ? — спрашивает офицер, кладя сумку на стол.
Посланец молчит. Офицер мигнул, и рядовые схватили голштинца и нашли ключ в камзоле; сумка была открыта, и указ очутился в руках Меньшикова.
Взглянув на подпись, светлейший прочёл потом содержание бумаги и, свернув её, положил в карман, озирая с ног до головы посыльного. Несколько минут, должно быть, он не находил слов с чего начать. Вдруг кровь вступила в загоревшееся краской лицо князя, и он хриплым голосом отдал приказ: