— Это никак не может быть… Это никак не может быть… — повторял несколько раз, медленно приходя в себя, герцог Карл-Фридрих.
Милостивое решение государыни о его людях придало ему значительную бодрость.
— Как же не может быть? Ведь указ здесь! — строго сказала государыня. — Я поручаю подписывать только Лизе… Позвать её недолго. Макаров говорит, что рука не её. Иван, сходи, пожалуйста, попроси Елизавету Петровну прийти к нам.
Герцог опять упал духом и сказал князю:
— Может быть, такой указ по ошибке пущен?
Светлейший улыбнулся молча, но государыня как бы про себя молвила:
— Хороши ошибки!
Цесаревна не заставила себя долго ждать: явилась, как всегда, резвая, с сияющею улыбкою, поцеловала руку у матери, пожелала доброго утра, осведомилась о здоровье и потом спросила:
— Вы меня желали видеть?
— Да, Лиза. Скажи, мой друг, ты это писала? — развёртывая указ с обратной стороны, спросила её государыня.