На счастье Ушакова, случайно вошла сама цесаревна Елизавета Петровна, беззаботная, как птичка, с улыбкою на устах. Её высочество с горячим родственным приветом обратилась к государыне-матушке и села затем подле стола.
— Ты, душа моя, верно отгадываешь, когда есть в тебе надобность… сбиралась было послать за тобой, а ты и тут, — молвила ласково государыня.
— А что вам, мамаша, требуется?
— Её величеству угодно, — заговорил Ушаков, — чтобы ваше высочество изволили подписать два указика. — И он положил на стол свои бумаги.
— Да, мамаша, подписать? — переспросила цесаревна, взявшись за перо.
— Д-да, конечно… — ответила рассеянно монархиня, снова погружаясь в свою думу.
Помолчав с минуту, государыня про себя произнесла:
— Но надо подумать, видишь…
Ушаков в это время уже брал подписанные бумаги.
— Так что же прикажете: не давать Андрею Ивановичу или… уничтожить?.. — в свою очередь спросила цесаревна.