— А мы, вместо смотренья, дела навалим да ушлём; в сторонке скучать, а не прямо торчать.
— Неладно будет это, смотри… спросят, кто услал.
— Да я начну не с посылки, а с чего следует. Али ты, Даша, не видывала нас, как умеем мы комедь жалостливую представить… нежности подпустить и…
— Поосмотрись прежде! Могут даже не допустить до представления. Взглядом смеряют тебя таким, каким меряли у нас сегодня. А ты, дурачок, и не заприметил, вишь. Какая же у тебя приметчивость? А сам ещё хвалишься, что далеко видишь.
— Вижу и видеть могу ещё дальше. Норовы дамские исстари заучил наизусть и, коли за руку беру, знаю, что из того произойдёт. Подъедем и разведём балясы… пора, мол, галерею достраивать для свадьбы. За всем буду наблюдать… и то, и сё… И через час окажется ещё лучше, чем за двадцать лет были.
— О том и вспоминать не приходится ни тебе, ни…
— Вот и ошибаешься! Напомним и расчувствоваться дадим.
— Увидим! — был ответ супруги.
— Услышишь… Тебе же будут пересказывать, как своей старинной Даше. Сама посудишь тогда, кто вернее идёт к цели.
Княгиня Дарья Михайловна погрузилась в думу.